Случайная статья

Вход в систему

Сейчас на сайте

Сейчас на сайте 0 пользователей и 1 гость.
Главная
arg2.jpg

Приглашение Марка Альдао было из тех, к каким невозможно отнестись всерьез. «Приезжай к нам на будущий год. Мы переправляемся на лошадях через Анды, - сказал он. - Такой красоты нигде больше нет». Я сказал, что не умею ездить верхом, - но Марк отверг мои опасения: «Чему там учиться?». И вот через год, научившись кое-как держаться в седле, я греюсь у огня перед загоном, где дожидаются два десятка лошадей, гляжу на вершины неровной горной цепи Анд, именуемых также Кордильерами, и спрашиваю себя: что же меня сюда занесло? Наверное, я сегодня все вижу в мрачном свете. В конце концов, с нами едет целая стайка девушек в возрасте от 16 до 19 лет. Правда, они аргентинки - а значит, с детства приучены к седлу, чего обо мне никак не скажешь.

Все вместе мы представляем довольно разношерстную компанию: Игнасио Альдао, брат Марка, который втянул меня в эту авантюру; его друг Алехандро; упомянутые уже девушки, числом восемь - заливающиеся смехом в своем кружке, французы Пьер и Натали и трое гаучо - Дон Викар, его сын Виктор и еще один. Это профессионалы. Бизнесмен из Буэнос-Айреса с четырьмя сыновьями. И я. Двадцать один человек. Мы должны подняться из долины Рио-Гранде на высоту около 3600 метров, пересечь территорию Чили и спуститься к горячим источникам возле горы Кампанарио (это уже снова Аргентина). Но прежде чем мы сможем окунуться в их теплые воды, придется пять дней без передышки трястись в седле.

На сборы уходит все утро, бесконечно долго мы чистим упряжь, выбираем седла и лошадей (мне достается самая большая - и, хочется надеяться, самая спокойная) и наконец, нагрузив мулов поклажей, трогаемся в путь. Сперва нам нужно пересечь широкую равнину Лас-Лоикас, устланную вулканическим пеплом (результат извержения вулкана Дескабекадо в 1932 году). Это один из немногих участков нашего пути, где мы можем двигаться быстро. В горах лошадь рысью уже не пустишь.

Этот маршрут Игнасио Альдао и его друзья освоили сначала просто для собственного удовольствия. Но потом они превратили любимое развлечение в бизнес. Аргентинские горы - это не отель Русь в Петербурге, который принимает посетителей в любое время года и суток. Сюда можно попасть лишь в короткий период аргентинского лета. Сезон, состоящий из нескольких «туров», открывается 27 декабря и заканчивается в первых числах марта. Первый день не только ошеломителен - как, впрочем, и все следующие, - но еще и сверх ожидания труден. Оставив внизу долину Рио-Гранде, мы поднимаемся на высокое плато, которое местные жители называют «Потерянным городом». Из белой песчаной зыби встают скалистые башни причудливых очертаний. Они обточены песком, который поднимают дующие с Тихого океана ветры. Здесь начинается мертвая зона Анд. На высоте около двух тысяч метров мы попадаем в настоящий шторм: мелкий песок, взметаемый ветром ураганной силы, забивается в уши и ноздри. В ярко-синем небе горит солнце, бросая резкие тени на песок, сверкающий будто снег. До воды мы доберемся вечером.

Центральные Анды - одно из самых засушливых мест на Земле. Основная часть дождей здесь выпадает на западных склонах, со стороны Тихого океана. А здесь годовая норма осадков - лишь 200 миллиметров: это высокогорная пустыня. В ней могут жить лишь несколько видов животных и - кондоры, самые крупные птицы на земле. Дорога вызывает какое-то пьянящее ощущение. Из-за песка, постоянно бьющего в лицо, как пурга, даже не замечаешь того, с какой изумительной легкостью лошади справляются с крутыми оврагами. Мы еще не знаем, что ждет нас впереди.

Чтобы разбить лагерь на ночь, нам приходится совершить первую «бахаду», то есть спуск. Оказывается, таков постоянный распорядок во время всего путешествия: утром мы поднимаемся высоко в горы, а ночевать спускаемся в долину. В первый вечер мы разбили лагерь на дне естественного амфитеатра, куда стекает речка Тролон. Собравшись у костра, мы с удивлением обнаруживаем, что можем спокойно сидеть и уплетать ужин -хотя «знающие люди» предупреждали: после десяти часов в седле ни о каком «сидении» не может быть речи. Наверное, помогли местные седла особой формы, поверх которых мы положили по овечьей шкуре.

Будильник нам не нужен - за него здесь утреннее солнце. Водные процедуры тоже не занимают много времени: ручей рядом. Зато завтрак растягивается: чай, поджаренный хлеб, мармелад и, конечно, чашка мате - для тех, кто любит этот местный напиток. Никто не спешит: ведь мы живем сейчас по аргентинскому времени. Это значит: утром затишье, люди оживляются к вечеру. Продвигаясь в глубь Кордильер, мы ощущаем, насколько резок здешний климат: ветерок, накануне ласково обвевавший, сегодня превращается в ревущий самум, хлещущий в лицо. Кажется, что это уже не песок, а снег, который смело со склонов гор. С трудом пробираясь по бесплодной долине Лос-Тролукос, мы начинаем осознавать собственное ничтожество - рядом с этими горами мы просто прах, взметаемый ветром.

Все вокруг пришло в движение, даже землю выдувает из-под копыт наших лошадей. Но мы поднимаемся все выше, к перевалу. Кажется, вот-вот мы попадем в царство какого-то древнего бога ветра. Буря совсем разошлась, уже трудно дышать. Безымянная тропа, каких так много в этих необъятных горах. Грандиозный вид: далеко внизу лежит зеленая долина с водопадом. За ней - еще одна горная цепь с врезающимися в небо неровными пиками. А перед нами - отвесный утес. Значит, придется поворачивать. Не тут-то было. Первый гаучо направляет лошадь прямо на склон утеса, и под ее копытами сквозь гравий и песок чудится некое подобие тропы. Очень осторожно, по одному, мы переваливаем через вершину утеса: слева поднимается на 1000 метров каменная стена, справа - крутой склон, заваленный обломками скал. Лишь бы не упасть.

Еще немного - и «тропа» переходит в почти вертикальный спуск. Я поднимаюсь в стременах, касаюсь спиной крупа лошади. И чувствую, что седло начинает скользить - сначала чуть-чуть, потом сильнее. Осталось всего 50 метров, наверное, продержусь... Хороший урок, думаю я, лежа в пыли и ощупывая свои ребра. Еще одно правило верховой езды в Андах: «Проверяй седло свое перед спуском». Теперь я его выучил.